Tempus fugit, aeternitas manet

Дневник больше не ведется.

Столько мыслей, не знаю, как уместить их в один пост - все вразнобой.
Печально, что тем, кто тебе так дорог, на тебя совершенно наплевать.

Перечилал свой старый забытый пост, и в глубине души что-то дернулось. Что-то сжалось от чудовищного несоответствия, от непохожести меня на меня и от того, в какую даль я забрел и в каких символах и реальностях затерялся. Какая-то очередная пелена со слезами во снах, которые я не помню, слезает с глаз. (сколько раз такое уже было, или мне это только казалось?) Стало холодно и показалось, что я что-то упустил, что-то очень важное.

Я не могу много писать в этом дневнике, мне неуютно, тут не то имя. Я оставляю его для того, чтобы читать тех, кто в избранном.

За окном невообразимо холодный рассвет. Я так устал от этого снега, от этой зимы.

Одинаковые посты, одни и те же фразы, один и тот же смысл, облеченный в разные формы, но не несущий ничего нового. Я всегда перелистывал одни и те же страницы, у меня не было потребности смотреть их дальше, мне хватало милых, понравившихся старых слов и образов.
Может, оно так и надо?

Пытался освоится на незнакомых просторах жж, понял, что тянет меня обратно, на родные уже @дневники. Посему основная масса меня переезжает на прежнее место жительство, а это остается в качестве допоплнительного пространства на всякий случай.
Если что, найти меня можно под тем же именем на @дневниках.

В голове иногда вращается куча образов, которые хочется оставить на бумаге. Как только я беру перо в руки, они разбегаются, внезапно испуганные моим намерением их превратить во что-то осязаемое, и прячутся по разным уголкам сознания. Я сижу над листом бумаги с обрывками образов и понимаю, что сегодня мне опять нечего сказать.
Когда-то я считал, что тему лучше не поднимать, потом у меня было мнение, что надо наоборот ее культивировать, теперь все успокоилось, первое сложилось со вторым и дало третье. Высшую степень, возможно; я не расслышал.

В этот день меня никогда не поздравляли, несмотря на то, что он был для меня важнее собственного дня рождения. Раньше, я встречал свое восьмое декабря один, дабы не осквернять сей священный день присутствием непосвященных.
Сейчас вот уже полгода, как это изменилось, и одиночество мне больше не грозит. День превратился в нашу шестую годовщину, а непосвященные - в друзей, которые нас поддерживают.

Поздравления принимаю теперь не я, а мы. И это чертовски приятно.

Когда выходишь ночью на улицу, чувствуешь особенную тишину. Эта тишина не похожа на то живое спокойствие утренних улиц, ибо тысячи человеческих мыслеформ после пробуждения наполняют рассветное пространство. В середине ночи проспект истинно пуст.
Сознание, не отвлекаясь на лишнее, начинает замечать простые с виду, но кажущиеся наполненным смыслом вещи. Вот вода, словно живой организм, стремится наверх из канализации, спешно перетекает дорогу и возвращается обратно через иной люк. Если пройти дальше, замечаешь руку, торчащую из продуктовой палатки, которая по мере твоего к ней приближения начинает подниматься и указывать в противоположную сторону, дабы не потревожили ее покой.
Небо не купол, а бездонный океан. А пространство, словно шелк, касается кожи.

Решил заварить себе чаю. Заварочный чайник стоял без дела, нетронутый с последнего чаепития, около двех недель. Заглянув под крышку, я обнаружил там дурной запах, внеплановую растительность и признаки другой конфессии. "Чай с плесенью" одного моего давнего друга грозился превратиться из туманного рассказа минувших времен во вплоне ощутимую действительность.
Избавление от участи моего друга прошло безболезненно, но с последующим известием, что и заваривать мне в уже чистом чайнике нечего. Пришлось по привычке брать пакетики.

К слову, количество употребляемого сахара сократилось вдвое. Сладость трех ложек стала резко противна.

Искусства сейчас стало, пожалуй, слишком много. Из-за общедоступности средств для творения оно потеряло качество и порой отдает пошлостью. Зачастую в нем нет души и за него не цепляется взгляд.

Фотоаппарат в наше время доступен практически каждому. Многие из тех счастливых обладателей этой вещицы после получения нескольких удачных кадров гордо именуют себя настоящими фотографами и считают себя почти профессионалами в этой области. Уникальность в переизбытке становится обыденностью. На сей день есть много типов обработки, которые можно назвать модными, и которые каждый считает своим долгом опробовать и показать опять свой профессионализм и уникалньость.

В нашем, мне ненавистном веке, слишком мало настоящих женщин. Тех, которые с большой буквы, тех, кому хочется посвящать оды и дарить в бесконечности цветы и свое время. Слишком в них мало милого и прекрасного, но слишком много разврата, который они почитают во много раз больше.
Есть женские профессиональные фотографии. И все идельно подобрано - и свет, и платье, и обстановка. Да только осанка самой модели, выражение ее лица и глаз подчас выдает именно ту уличность и неуместную пошлость. Мало лиц, на которых нету этого отпечатка, мало глаз, в которых есть искорка чуда.

Утомительно жить в этом обществе. Не хочется в него окунаться, чтобы не измазаться в грязи. В редкие моменты глаз поймает что-то стоящее, от чего продолжает жить слабая вера в прекрасное, которое есть в достатке где-то далеко, но не здесь.